коленаРобко юноша склонил.И богиням льстит измена:Прозерпине смертный мил.Ада гордая царицаВзором юношу зовет,Обняла — и колесницаУж к аиду их несет;Мчатся, облаком одеты;Видят вечные луга,Элизей и томной ЛетыУсыпленные брега.Там бессмертье, там забвенье,Там утехам нет конца.Прозерпина в упоенье,Без порфиры и венца,Повинуется желаньям,Предает его лобзаньямСокровенные красы,В сладострастной неге тонетИ молчит, и томно стонет...Но бегут любви часы;Плещут волны Флегетона,Своды тартара дрожат:Кони бледного ПлутонаБыстро мчат его назад.И Кереры дочь уходит,И счастливца за собойИз Элизия выводитПотаенною тропой;И счастливец отпираетОсторожною рукойДверь, откуда вылетаетСновидений ложный рой.
ИЗ ПИСЬМА К ВУЛЬФУ
Здравствуй, Вульф
(Михайловское, 1824)
Издревле сладостный союзПоэтов меж собой связует:Они жрецы единых муз;Единый пламень их волнует;Друг другу чужды по судьбе,Они родня по вдохновенью.Клянусь Овидиевой тенью:Языков, близок я тебе.Давно б на Дерптскую дорогуЯ вышел утренней поройИ к благосклонному порогуПонес тяжелый посох мой,И возвратился б, оживленныйКартиной беззаботных дней,Беседой вольно-вдохновеннойИ звучной лирою твоей.Но злобно мной играет счастье:Давно без крова я ношусь,Куда подует самовластье;Уснув, не знаю где проснусь. -Всегда гоним, теперь в изгнаньеВлачу закованные дни.Услышь, поэт, мое призванье,Моих надежд не обмани.В деревне, где Петра питомецКнигопродавецСтишки для вас одна забава,Немножко стоит вам присесть,Уж разгласить успела славаВезде
