То был сей чудный муж, посланник провиденья,Свершитель роковой безвестного веленья,Сей всадник, перед кем склонилися цари,Мятежной вольности наследник и убийцаНи тучной праздности ленивые морщины,Ни поступь тяжкая, ни ранние седины,Ни пламя бледное нахмуренных очейНе обличали в нем изгнанного героя,Мучением покояВ морях казненного по манию царей.
9
Нет, чудный взор его, живой, неуловимый,То вдаль затерянный, то вдруг неотразимый,Как боевой перун, как молния сверкал;Во цвете здравия и мужества и мощи,Владыке полунощиВладыка запада, грозящий, предстоял.
10
Таков он был, когда в равнинах АвстерлицаДружины севера гнала его десница,И русской в первый раз пред гибелью бежал,Таков он был, когда с победным договором,И с миром, и с позоромПред юным он царем в Тильзите предстоял.
* * *
Все кончено: меж нами связи нет.В последний раз обняв твои колени,Произносил я горестные пени.Все кончено — я слышу твой ответ.Обманывать себя не стану вновь,Тебя тоской преследовать не буду,Прошедшее, быть может, позабуду -Не для меня сотворена любовь.Ты молода: душа твоя прекрасна,И многими любима будешь ты.
ДАВЫДОВУ
Нельзя, мой толстый Аристип:Плещут волны Флегетона,Своды Тартара дрожат,Кони бледного ПлутонаБыстро к нимфам ПелионаИз аида бога мчат.Вдоль пустынного заливаПрозерпина вслед за ним,Равнодушна и ревнива,Потекла путем одним.Пред богинею
